Гость
Автор: Т`Мир (helena3000@yandex.ru)

Медитация неожиданно прервалась: через приоткрытое окно из сада послышался шорох, треск сломанной ветки и шепот:
-Тише ты, Френки, услышит!
-Не услышит.
-Услышит! Бабушка говорит, что у него слух как у дьявола, а сам он колдун.
-Да ну?
-Да. Ночью он сидит с лампой, а днем его не видно, в город он не ходит, никто к нему не ездит, а служанка у него – ведьма! И еще – он ничего не ест. Вот!
-Совсем?
-Ну, бабушка видела как служанка покупала кофе, и все.
-А еда?
-А ест он… А ест он поганки. Они у него в погребе растут!
Возникло желание напугать мальчишек, зарычав из окна: «А еще я ем надоедливых мальчишек, которые по ночам подглядывают в окна!» Но вместо этого он задул светильник, быстро подошел к окну и опустил раму, нарочно громко стукнув. Послышался треск и топот: шпионы убежали, причем один успел запустить зеленым яблоком в окно.
Человек помедлил немного около окна, затем вновь поднял раму, теперь уже до конца, запахнул  поплотнее накидку и сел в оконный проем. Странно, прошло много лет, он сильно изменился, но слух остался на удивление острым, иногда приходилось слушать то, что и не очень хотелось бы. Как его там называли? «Колдун», «дьявол», еще называли странным типом, чужаком, ходячим недоразумением,  (а это уже совсем обидно). Неудивительно, что ребята полезли подсматривать за ним.
Июльская ночь тихо двигалась к концу. Город внизу, под горой спал. Только легкий, пахнущий морем ветерок шевелил листья в саду. И легко касался волос на непокрытой голове. Как хорошо – ночь такая теплая! Он так ненавидит холод. Холод, от которого кажется отваливаются пальцы, колючий песок, холодные звезды над головой, шаги за спиной, шаги убийцы… Нет, нет, он убежит, он не даст себя убить! Воспоминания вновь прорвались через все блоки памяти, снова прозвучало это ненавистное и страшное слово - Хэллгард. И сразу же словно нож ударил в грудь, стало трудно вдыхать, онемели руки, кровь кажется застыла. Как ему плохо! Помогите хоть кто-нибудь… И тут же под похолодевшими пальцами оказалась маленькая, гладкая головка, подтолкнула требовательно руку, прося погладить,  затем шершавый теплый язычок лизнул палец… Милая Пайпер, как всегда почуяла настроение хозяина и пришла помочь. Он несколько раз провел по гладкой спинке. Пайпер чихнула, повозилась немного, привалилась к ноге теплым комочком и завела тихую песню. Он положил руку на вибрирующий бочок, сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза. Да, стало легче. Теперь он может вспомнить все, уже без острой боли.
Он не должен был родиться, но родился, маленький заложник в подлой игре взрослых. Мать его погибла, он -выжил и сумел прожить еще несколько лет, и он был еще жив, когда пришли другие взрослые. Они не делали зла, они дали еду, одежду и взяли с собой. Впервые он услышал слово «домой». Дороги домой он не помнил – он спал. Проснулся он в клинике. Врачи помогли ему, вылечили тело, привели в порядок мысли. Нашлись его родственники. Погибшая мать была из богатой и влиятельной семьи, она занималась физикой и математикой. Семья позаботилась о нем, обеспечила деньгами, домом, рекомендациями. Но он, достигнув совершеннолетия, поселился отдельно и почти ни с кем из семьи не виделся, – все время у него было чувство, что семья не признала его равным.
Прошло время, он уже учился в Академии, правда не на физика, как хотела семья, а изучал литературу, свою и других народов и современную историю. И вот чаще и чаще он отыскивал в компьютерных сетях данные о далекой планете Земля, так не похожей на его мир. Он встречался со студентами с Земли, они были готовы часами  рассказывать ему о своем прохладном и зеленом мире. Однажды он смог побывать на Земле, прилетел домой и затосковал о золотых и красных сентябрьских лесах Новой Англии, о легком инее на траве, исчезающем под лучами нежаркого Солнца, о резком и горьком запахе палой листвы под ногами. И он захотел там жить. Но не в своем времени, а значительно раньше. Семья не одобрила его решение, но он был совершеннолетний и получил без труда свою долю в имуществе. Средств хватило на подготовку и временной переход. С собой он не взял ничего. «Я не передумаю и не вернусь никогда. Прощайте» - сказал он семье. И вот он здесь. Осенью будет сорок лет, как он жил в этом старом доме, совсем один, если не считать служанки, Пайпер и ее независимого супруга Кинга, владеющего территорией усадьбы и постоянно ведущего войны с соседскими котами за территорию. Он пишет, пишет много, литература его крест, его судьба, его спасение от кошмаров, повторяющихся чуть ли не каждую ночь. Он научился бороться с кошмарами, загнал их в свои рассказы и повести, он научился радоваться каждому новому дню, подаренному судьбой. У него есть друзья, не много, почти никого он не видел, но они пишут друг другу длинные приветливые и теплые письма, он помогает им советами, иногда правит и переписывает их рассказы и повести.
Больше всего на свете он ненавидит холод. Холод Хэллгарда леденил его, когда он писал один из самых кошмарных своих рассказов. Здоровье его совсем плохо, особенно в последнее время, но к врачам он не обращался, он даже запустил о себе слух, что ненавидит докторов. Да и чем они ему помогут? Жить осталось недолго, он знает это, значит надо успеть многое, надо работать и работать, не оставлять недописанное и необработанное. Когда он умрет, Августа и Роберт позаботятся, чтобы его кремировали, и никто уже не узнает, что он не такой как все они. Ночь почти закончилась, буря в душе улеглась. Человек встал, тихонько, чтобы не потревожить спящую на подоконнике кошку, снял накидку, достал из шкафа домашнюю куртки прошел в кабинет. Там он задернул гардины, зажег несколько свечей и сел к столу. Он работал почти весь день и к вечеру устал так, что смог  крепко и спокойно уснуть. Шел к концу июль 1934 года. Жить ему оставалось три года. Его звали Тэс. Но на могильном камне другая надпись: Говард Филипс Лавкрафт. И добавление ниже: «Я есть Провидение».
01 октября 2003г.
г. Назарово.
Т-Мир.