Время ярости: трилогия

Автор - Midnight Topaz
Перевод – Old Horta

Часть первая: Кирк

Я знал, что что-то творится со Споком. Я не знал что именно, но моя интуиция забила тревогу. Он выглядел… совершенно другим, еще до того как вытолкал медсестру Чапел из своей каюты и запустил пломиковым супом в стену. После этого инцидента, думаю, вся команда заметила, что что-то происходит. Слава Богу, что он доверял мне достаточно, чтобы объяснить почему ведет себя столь нетипично. Я не желаю думать о том, что бы случилось, продолжай он хранить молчание. В действительности я знаю, что бы произошло, но не хочу останавливаться на этом.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю почему он отказывался говорить со мной о том что его поразило. Должно быть, весьма унизительно и оскорбительно для расы столь логичной, то, что каждые семь лет с их логики грубо срываются покровы.
В данный момент мы находимся на пути к Вулкану и прибудем туда в течение часа. Я полностью осознаю, что, поступив так, нарушил прямой приказ командования Звездного Флота. Адмирал Комак прав – инаугурация нового президента Альтаира VI  имеет большое значение. Но если я не доставлю Спока на Вулкан – он умрет.
Я должен ему так много. Он не раз спасал мою жизнь, рискуя собственной. Я не могу сосчитать сколько раз он был для меня якорем посреди бушующего шторма одним своим умиротворяющим и благословенным присутствием. Карьера, несомненно, стоит меньше его благополучия. Я не стану колебаться, если в моей власти спасти его. Я хочу вернуть ему долг – жизнь за жизнь.
Спок сказал мне, когда я пытался заставить его довериться мне, что некоторые вещи превыше служебной дисциплины. Он конечно прав. Некоторые вещи действительно превыше служебной дисциплины.
И дружба является одной из них.

Часть вторая: Маккой

Я ненавижу, когда оказываюсь бессилен.
Я никак не могу остановить это побоище, как бы я того ни желал, но это не мешает мне надеяться и мечтать, чтобы все было иначе.
Положение Джима ухудшается с каждой минутой, я ясно вижу это. Температура и атмосфера этой планеты берут свое. Я не могу сказать, что не ожидал этого. Он знал, как и я, что у него нет ни малейшего шанса против Спока. Тем не менее, он принял вызов, опасаясь, что вулканец в своем превосходном умственном и физическом состоянии сможет серьезно травмировать Спока. Ни он, ни я не знали тогда, что это будет схваткой на смерть. Когда же нам это стало известно, я словно увидел как что-то дрогнуло в Джиме, и он смирился с тем фактом, что должен либо убить либо быть убитым своим лучшим другом.
Одинаково отвратительно, что вмешаться в ситуацию, что остаться в стороне.  
Это долго не продлиться. Я не хочу, но по некоторым причинам вынужден наблюдать за этим. Как бы ни было мне больно сейчас, как другу Джима и Спока, я понимаю, что происходящее терзает Спока намного больше. Он никогда не признает этого на людях, но  стоит их увидеть вместе и становится ясно насколько сильна их дружба. Он не может полностью осознать того, что творит теперь, погрузившись в плак тау, но когда все закончится, он почувствует себя виноватым в том, что совершил.
Хотя… перед тем как этот мхом поросший поединок начался, Спок преодолел лихорадку крови, чтобы попросить за Джима. Думаю, что даже для невозмутимого матриарха Вулкана Т‘Пау это стало неожиданностью. Видимо такого с вулканцами в плак тау не происходит. Отталкиваясь от  этого необычного явления  и их близких отношений, я готов держать пари, что где-то глубоко в душе Спок не затронут плак тау. И мне думается там, в душе Спок кричит.
Я понятия не имею чем отзовется для Спока эмоциональное и ментальное раздвоение. Как бы вы жили со знанием, что убили своего лучшего друга? Как бы вы продолжали жить? Как справлялись с виной каждый день на протяжении оставшейся жизни? Это будет угнетающе для Спока из-за его двойственного наследия. Он будет чувствовать вину и боль и как человек и как вулканец, но его вулканская половина будет все скрывать, пока полностью не уничтожит его изнутри.
Я знаю, что случится, и все же ничего не могу с этим поделать.
Все что я могу – собирать разбитое вдребезги.

Часть третья: Спок

Нет…
Это… это невозможно.
Это не могло случиться и все же мой разум убеждает меня, что это произошло.
Джеймс Кирк мертв.
Я убил его.
Я четко осознаю это как только прихожу в себя, еще до того как роняю анвуны и делаю шаг назад, позволяя Маккою осмотреть его. Он смотрит на меня, и выражение в его глазах подтверждает то, о чем я уже подумал, то, что уже понял сердцем.
Я не готов к потоку эмоций захлестнувших мой разум и мое сердце, затронувших все мое существо. Острота потери, бесконечная вина, ослепляющая печаль. Невозможно описать такую боль языком логики. Чувство как будто я лишился части себя, и часть меня будет отныне всегда ущербной из-за этой потери. Сильнее всего я ощущаю пронзительную боль и вину.  
Маккой возвращается на корабль с телом Джима. Я должен совершить последний шаг, перед тем как покинуть это место. Я хочу знать… я должен узнать… почему Т‘Принг выбрала поединок, не только ради себя, но и ради капитана также. Очень скоро я чувствую другую эмоцию – гнев – когда узнаю что я и Джим были игрушками в руках Т‘Принг. Чтобы достичь личных целей она тщательно продумала все последствия кал-иф-фи. Ее объяснение было простым и точным. Неизбежно логичным, хотя и, как сказал бы Маккой, холодным, бесчувственным и бессердечным. Несмотря на то, что нелогично останавливаться на ошибках совершенных в прошлом, я не могу не думать о том, что этого можно было избежать. Если бы я попытался бы установить постоянную связь с Т‘Принг я, возможно бы уловил ее намерение бросить вызов, и возможно предотвратил бы смерть Джима. Я отправился бы один и возможно умер, но смерть предпочтительней той ситуации, в которой я нахожусь теперь.
Покончив с дознанием, я официально прощаюсь с Т‘Пау, и она отвечает подобным же образом. «Живи долго и процветай, Спок».
Моя рука, поднятая в вулканском приветствии, медленно опускается, и я отрицательно качаю головой. «Не буду. Я убил своего капитана… и своего друга». Т‘Пау  окидывает меня проницательным взором. Ей известны законы Федерации, так же хорошо, как и мне, и нам обоим известно, что за убийство смертная казнь не полагается. Она кивает, как будто получила ответ, который ожидала услышать. Перед тем как подняться на борт, я бросаю последний взгляд на Вулкан, когда-то свой дом, ныне место одних горьких воспоминаний. Дом – не Вулкан. И не Земля.
Дом – «Энтерпрайз».
Дом, где Джеймс Кирк, единственный человек, действительно принимал меня таким,  какой я есть – полувулканец, получеловек, не принадлежащий ни Вулкану, ни Земле, имеющий человеческие эмоции и отрицающий их посредством логики. Место, которое стало однажды домом и которое никогда не будет им снова.