Последнее "Прощай"   
Автор: Кимберли Педерсон 
(пеpевод: Tash, complete@yandex.ru)   

Капитан Жан-Люк Пикар, в полной парадной форме, замер рядом со своим столь же разодетым первым помощником в транспортерном отсеке номер три. Они ожидали прибытия Очень Важной Персоны и ее семьи, которых "Дерзость" должна была переправить на Хаттис VII - дальнее пограничье между ромуланским сектором пространства и владениями Федерации.   
- Волнуетесь, капитан? - вежливо осведомился Уилл, озорно сверкнув глазами. Он-то знал, что его командир вовсе не спокоен.   
- Что, так заметно, Первый? Неужели я такой плохой актер? - Пикар перенес тяжесть тела на другую ногу и сцепил руки за спиной. - По-моему, это тебе, Уилл, надо волноваться. Мистер Спок несколько лет был первым помощником на самом первом звездолете, называвшемся "Дерзость"! Может, он хочет здесь побывать лишь для того, чтобы проверить, как ты несешь службу?   
- Вулкан-центральный докладывает, что мистер Спок с семьей готовы к нуль-транспортировке, капитан, - начальник транспортерной службы О'Брайен не дал и рта раскрыть Уиллу.   
- Прекрасно, О'Брайен, - сказал Пикар. - Подтвердите получение сообщения и транспортируйте их на борт.   
О'Брайен справился со своей задачей быстро и умело. Скоро замерцал луч транспортера, и на приемной платформе материализовались пятеро вулканитов: мужчина, женщина и трое детей.   
- Мистер Спок! Добро пожаловать на борт "Дерзости", - Пикар легко вскинул руку в вулканитском приветствии.   
- Долголетия и процветания, капитан, - сказал Спок, - Благодарю вас. - Он повернулся к женщине и продолжил: - Позвольте представить вам мою жену.   
Вулканитка грациозно склонила голову, а трое юнцов оставались в позах, выражавших скромное внимание к происходящему.   
Капитан Пикар отвесил легкий церемонный поклон.   
- Я счастлив удостоиться чести знакомства с вами, миссис Спок. Надеюсь, вам и детям не придется испытывать неудобств, путешествуя с нами.   
- Меня зовут Саавик, капитан, - сказала она с легкой улыбкой. - Пожалуйста, не смущайтесь звать меня по имени. И я уверена, что отведенное нам жилище окажется очень удобным - ведь это же все-таки "Дерзость". Лучшего места и придумать невозможно.   
- Вы очень добры, Саавик, - сказал Пикар и повернулся к двери. - Разрешите мне показать отведенные вам каюты.   
Семейство Спока двинулось к дверям, чтобы последовать за своим гидом. А Райкер словно прирос к полу и еще мгновение вглядывался в миссис Спок.   
- Простите, мадам, вы не та самая Саавик - капитан "Дерзости-Б"?   
Саавик, похоже, немного удивилась.   
- Ваш первый помощник - человек сведущий, капитан Пикар, - сказала она. Потом повернулась к Уиллу: - Да, мистер Райкер, когда-то я была капитаном "Дерзости-Б". Но я больше не офицер Флота. Прослужив несколько лет, я решила отказаться от военной карьеры в пользу научных исследований со своим мужем и воспитания наших детей. Когда мы разместимся, рада буду подробнее побеседовать об этом. Навестите меня, пожалуйста, когда освободитесь. Это поможет вам... преодолеть некоторое смущение, - она улыбнулась Уиллу одними глазами.   
Оба мужчины тотчас распознали в ее словах не только приглашение, но и вежливое "разрешите пока на этом закончить".   
- Простите, что заставляем вас томиться здесь, - извинился Пикар. - Пойдемте, прошу вас, - он вновь жестом пригласил всех к выходу.   
Райкер от волнения чуть не споткнулся о собственные ноги, когда поворачивался, чтобы последовать за семейством мистера Спока. Одно дело - бывший первый помощник Спок, но добавьте-ка к этому еще и капитана Саавик! Ее подвиги в бытность капитаном "Дерзости-Б" были, словно в мраморе, выгравированы в мозгу Уилла. Он и сам многое рассказал бы при случае об этой женщине, оставившей столь яркий след в истории Флота.   
Направляясь к выходу, Райкер сказал О'Брайену:   
- Пожалуйста, проследите, чтобы вещи мистера Спока нуль-транспортировал и в четвертый багажный отсек. И держите наготове людей, чтобы доставить багаж в их апартаменты.   
- Есть, сэр. Будет исполнено, - ответил О'Брайен, поворачиваясь к своему пульту.   
  
* * *   
  
Вернувшись на мостик, Жан-Люк откинулся в капитанском кресле, чувствуя себя немного школьником. Ох, как много вопросов хотелось ему задать и Споку, и Саавик! Волновался он не меньше Уилла. Нечасто оказываешься под одной крышей с живой историей...   
  
* * *   
  
В коридоре, ведшем к каютам "люкс" в семейном секторе "Дерзости", стоял, прислонившись к стене, мальчик на вид никак не больше семи стандартных лет, и безутешное горе ясно читалось во всем его облике. Очень уж плохое у него было настроение; не хотелось видеть никого из родных. Вечно они считали, что печалиться ему незачем.   
Он так упорно разглядывал носки своих башмаков, что не заметил, как его одиночество окончилось, пока не услышал девчоночий голос:   
- Привет! Ты здесь новенький, да? По крайней мере я тебя раньше не видела, а я тут каждого знаю. Папуля говорил, что мы обновим команду на Вулкане, и ты, наверно, из этой компании. Мне почти восемь, и зовут меня Милэун. А тебя?   
Вся эта безостановочная дружелюбная болтовня ошеломила его. На Вулкане никто никогда не говорил больше, чем было необходимо. Завершив изучение своих ботинок, он поднял голову, и его взгляд остановился на бойком, похожем на те, что бывают у фей, лице с искрящимися миндалевидными зелеными глазами и дружеской улыбкой. Волосы, обрамлявшие лицо, были собраны в две черные как смоль косички, одна из которых словно старалась вырваться из-под ленты, удерживавшей их на своем месте. Он никогда раньше не видел таких лиц. Никто из тех, кого он знал до сих пор, не улыбался ему, кроме, может быть, мамы... иногда.   
- Что такое? У тебя же есть имя, правда? - пристально всмотрелась в него Милэун. Он что-то пробормотал.   
- Что? - переспросила Милэун. - Я не расслышала.   
Он вздохнул.   
- Джеймс. Я сказал, меня зовут Джеймс. Милэун это, похоже, удивило.   
- Джеймс... Какое смешное имя для вулканита! У всех Других мальчиков с Вулкана, которых я знаю, имена начинаются на "с" - ну, ты знаешь: Сэджин, Сьюрэн, Сэкеф... такая вот ерунда.   
- А я, наверно, не совсем вулканит, - носки ботинок опять заинтересовали своего хозяина.   
- Правда? - Милэун поразило сказанное им. - Я никогда до этого не встречала ненастоящих вулканитов. А почему ты не настоящий? - Любопытство пересилило вежливость.   
Джеймс глянул в ее пытливое лицо, решил, что она ему нравится, и ответил на ее вопрос:   
- Ну, я довольно смешанный вулканит.   
Ее глаза расширились.   
- Да? Как это - смешанный? У тебя в голове все перемешалось или как?   
Джеймс чуть не усмехнулся.   
- Нет. Я биологически смешанный. Я только наполовину вулканит. Мать - наполовину ромуланка, а отец - наполовину человек. Поэтому я - ромуло-вулкано-человеческая смесь.   
- Человек и ромуланин? Точно? - Для Милэун ромулане были едва ли не сказочными существами, и это откровение Джеймса совсем ее очаровало. - Как интересно! Это значит, у тебя есть чувства, тебе разрешают улыбаться и все такое? Т'Мира и Т'Пира никогда не улыбаются. Они мои друзья, но у них нет никаких чувств и они не знают, как улыбаться. А ты?   
К этому времени улыбка уже появилась на лице Джеймса.   
- Да. Это то, что меня беспокоит. Аманда говорит, что я, должно быть, приобрел все ромуланские и человеческие гены, потому что я не знаю, как она, что значит быть настоящим вулканитом.   
- Аманда - это кто?   
- Она - моя самая старшая сестра. Ей почти четырнадцать, и она думает, что станет настоящей вулканиткой, какие бы гены в ней ни перемешались.   
- Аманда - тоже не совсем вулканитское имя, - заметила Милэун.   
- Нет, - сказал Джеймс. - Ее назвали по имени бабушки - матери моего отца. Она была человек. Она умерла задолго до того, как родились ее внуки. Моя сестра Т'Мир - единственная с истинно вулканитским именем. Ей десять лет. Мать сказала, что хоть у одного из ее детей должно быть настоящее вулканитское имя. И Т'Мир назвали не в чью-то честь, а просто так.   
- Жалко, что твоя бабушка умерла, - посочувствовала Милэун. - Моя - жива. Она живет на Земле.   
Милэун питала столь сильные родственные чувства к своей бабушке-японке - даже и на таком большом расстоянии - что не могла себе представить, как это можно остаться без бабушки. Утрата, постигшая Джеймса, действительно опечалила ее, хотя она никогда в глаза не видела его бабушку.   
- Ну, - сказала она, - если Аманду назвали в честь твоей бабушки, то в честь кого назвали тебя? Если у тебя не настоящее вулканитское имя, тебя наверняка назвали в честь кого-нибудь. Джеймс - человеческое имя.   
Джеймс кивнул.   
- Да, так и есть. Отец назвал меня этим именем в честь своего капитана. Отец был первым помощником на самой-самой первой "Дерзости". Он рассказывал, что они были добрыми друзьями. Я капитана тоже никогда не видел, как бабушку.   
Джеймс затаил на этот счет небольшую обиду. Его имя приносило ему много горя на Вулкане. Дети-вулканиты из его класса и те, что жили по соседству, без конца изводили мальчика насмешками над его человеческим именем. А если бы они хоть что-то узнали о происхождении его матери, они бы замучили его, обзывая еще и жестоким ромуланином. Молоденькое сердечко Джеймса стискивала боль неприятия сверстниками, и, хотя он старался изо всех сил, у него просто не получалось владеть собой настолько, чтобы казаться настоящим вулканитом. И потому единственным, что помогало ему жить, было само сознание того, что он выдержал, и притом совсем неплохо, вулканитский тест Хас-вана почти сразу после своего семилетия. Его отец, видимо, понимал, что творится с сыном, и никогда не сдерживал никаких его невулканитских склонностей, но Джеймс сам редко принимал себя.   
Голос Милэун вывел его из задумчивости. Никогда он не встречал никого, кто бы мог так много разговаривать!   
- Капитан Джеймс? Я не слышала о таком капитане "Дерзости". - Милэун мало занимала история. Она больше интересовалась техникой.   
- Да не "капитан Джеймс", - объяснил мальчик, - а капитан Джеймс Т. Кирк, КК "Дерзость" МСС-1701, - он продекламировал будто наизусть. Его самого то, кем был его тезка, совсем не волновало. Он предпочел бы называться в честь дедушки Сарека. С дедушкиным именем жить ему было бы гораздо легче. Джеймс - совершенно нелогичное имя для мальчика-вулканита.   
А вот на Милэун его объяснение произвело соответствующее впечатление. Она слыхала о капитане Кирке - по крайней мере из курса истории для начальных классов.   
- Вот здорово, Джеймс, - сказала она, - он был великий капитан. Тебе надо гордиться. Нам немножко рассказывали о приключениях этого капитана и его команды. Во всей истории не было ничего интереснее, - она скорчила рожицу, - но это же все было очень-очень давно. Гы, да твой папка, наверно, такой старый!   
- Он совсем не старый для вулканита, - начал Джеймс защищать своего отца от обвинений в дряхлости. - Ему всего сто тридцать стандартных лет. Для вулканита он еще молодой. Моей бабушке больше двухсот стандартных лет, и она только-только начинает стариться.   
- Ну, а для меня он все равно старый, - объявила Милэун. - Моему папуле тридцать два, а маме тридцать, и то иногда они кажутся мне старыми. Вообразить не могу: неужели и мне может исполниться целых сто лет?!   
Такое обсуждение родительских возрастов могло бы продолжаться еще неизвестно сколько времени, но дверь "люкса", в котором расположилась семья Джеймса, отворилась, и оттуда вышла девочка-вулканит.   
- Мать попросила меня передать тебе, чтобы ты шел ужинать, - сказала она, обращаясь к Джеймсу. - Мы быстро поедим, а потом к нам придут капитан Пикар и коммандер Райкер. Пожалуйста, не задерживайся, - и она ушла обратно.   
- Кто это была? - спросила Милэун.   
- Аманда, - пояснил Джеймс. - И мне лучше отправляться в каюту. Матери не понравится, если я запоздаю - особенно если я прямо тут, в коридоре.   
Милэун хихикнула.   
- Да я на тебя не обижаюсь. Мне тоже не нравится, когда моя мамка сердится. А давай встретимся завтра? Все утро у меня уроки, но днем я свободна.   
- Я спрошу отца и мать, - сказал Джеймс, - но, думаю, все будет в порядке.   
- Это хорошо! - Милэун снова выдала свою заразительную улыбку. - Я тебя найду сразу после обеда, около тринадцати ноль-ноль. Могу тебе показать всю "Дерзость", куда мне только разрешают ходить, и все такое. Хочешь?   
Джеймс так и просиял.   
- Конечно! Еще как хочу!   
- Договорились. До завтра!   
Милэун направилась по коридору к своей каюте, а Джеймс смотрел ей вслед. Она ему очень понравилась, даже очаровала его. Она оказалась первым его сверстником, который, познакомившись, принял его таким, какой он есть. От этого внутри у него потеплело. Он вошел в дверь своего нового - на время полета на "Дерзости" - дома, гадая, какими окажутся капитан Пикар и коммандер Райкер.   
  
* * *   
  
С того дня двое детей стали неразлучны. Спок и Саавик решили, что Джеймс ту пару недель, пока они летят на "Дерзости", обойдется без школьных уроков. Они рассудили, что опыт пребывания на звездолете сам по себе послужит хорошим дополнением к университетам сына. Им понравилось, что маленькая Милэун взяла Джеймса под свое крыло. Поскольку девочка живет на корабле постоянно, она сумеет передать Джеймсу многое из того, что знает сама. Как бы то ни было, и матери, и отцу хотелось быть уверенными, что Джеймс и его сестры не страдают от недостатка внимания взрослых на борту "Дерзости". Они хотели, чтобы их дети как можно лучше познакомились со звездолетом.   
За те дни, что они провели вместе, Джеймс многое узнал о своем маленьком гиде. Конечно, учитывая любовь Милэун к болтовне, было почти невозможно ничего не узнать об ее прошлом. Отец ее, лейтенант Син Макферсон, -проводил большую часть своих дней внизу, во владениях инженерной службы. Он вечно чинил всякие машины или возился с тем, что в, починке не нуждалось, без конца стараясь что-то усовершенствовать. Мать ее звали Йама Макферсон, она работала врачом и тоже все время пропадала в лазарете - или с больными, или уткнувшись носом в какую-нибудь книжку, занятая то одной, то другой научно-исследовательской работой. Милэун унаследовала от своих родителей неуемную жажду узнать, как устроены вещи, как их собирать и разбирать. Она сообщила Джеймсу по секрету, что по-настоящему хочет однажды стать главным инженером какого-нибудь корабля вроде "Дерзости". Джеймс нисколько не сомневался, что со временем так оно и случится.   
- Ну, - сказала Милэун, сидя в кресле, задуманном для удобства взрослых, и болтая ногами, - чем ты хочешь сегодня заняться?   
Дети находились на Палубе Отдыха. Здесь они уже частенько бывали и раньше. Мальчик и девочка лазили везде, куда только могли попасть безнаказанно.   
Джеймс совсем не скучал. Он получил в наследство изрядную дозу ненасытного вулканитского любопытства и считал, что путешествие на "Дерзости" просто великолепно, как бы мог сказать и его отец.   
- Даже не знаю, - проговорил он медленно, - можно опять сходить в школу и побеседовать еще раз кое с кем из учителей. Интереснее всего разговаривать с мистером Энфенеиидом.   
Мистер Энфенеиид, уроженец Суламида, использовал по крайней мере шесть из восьми своих щупалец, чтобы выговаривать слова, беседуя с учениками, и маленького вулканита это зрелище пленяло.   
Милэун скорчила рожицу.   
- Говоришь, как истый вулканит! - воскликнула она. - У нас свободное время, а ты хочешь опять в школу! Фу!   
- Образование - ключ к величайшей свободе и знанию в этой жизни, - обиженно сказал Джеймс. - А еще мистер Энфенеиид не похож ни на кого из тех, кого я раньше встречал.   
- Он - учитель, а с ними я провожу достаточно времени, уж не сомневаюсь! - не растерялась Милэун. От досады она даже принялась быстрее раскачивать ногами. - Слушай! У меня есть одна лихая задумка... но ты должен пообещать, что не разболтаешь, - она застыла в позе заговорщика, выжидательно глядя на него.   
- Какая задумка?   
- Сначала обещай, - настаивала она.   
- Как я могу обещать, когда я не знаю, что ты замыслила? А это не опасно, правда? - Джеймс старался не выказать беспокойства.   
- Нет, глупый! Мы с тобой когда-нибудь делали хоть что-то опасное? - спросила она.   
Джеймс изучающе посмотрел ей в лицо. Он заметил, что у нее над переносицей рассыпано немного веснушек. И смотрелись они там довольно привлекательно.   
- Нет, - сказал он, - но ты хочешь, чтобы я пообещал тебе что-то, даже не зная, что я обещаю. Это нечестно. Мы же друзья.   
- Ладно, - вздохнула она, - мой план хорош, но ребятам на самом деле не разрешают туда заходить без родителей или учителей. Я там бывала так много раз, что не сомневаюсь - мы сумеем это сделать и нас не поймают.   
- Ага! - голос Джеймса зазвучал так, будто мальчик открыл настоящую тайну. - Мы говорим о чем-то опасном!   
Милэун покачала головой, косички залетали из стороны в сторону.   
- Нет, нет, это не опасно. Это всего лишь голографический отсек.   
Джеймс заинтересовался.   
- Что такое голографический отсек? Я не помню, чтобы мы там бывали.   
- Это потому, что мы там еще не бывали, - сказала Милэун. - А у тебя осталось только четыре дня до Хаттиса VII, так что нам лучше туда сходить, не откладывая.   
- Наверно, нам надо найти кого-нибудь из взрослых, чтобы он пошел с нами, если того требуют правила, - мудро предположил Джеймс. - Мы же не хотим никому мешать.   
- Сейчас - середина дня, - запротестовала Милэун. - Все они сейчас заняты и не захотят с нами возиться. Пойдем! Мы там долго не пробудем, а я знаю, как его включать. Нам там будет здорово.   
- Сперва скажи, что это такое? - хотел знать Джеймс. - Я ничего подобного никогда не видел.   
- Правда? - недоверчиво спросила Милэун. - Это на самом деле просто комната отдыха. Ты заходишь и говоришь компьютеру, что тебе хочется, чтобы в комнате как будто настал весенний день на Земле и что тебе хочется покататься на лошади, или еще что-нибудь. И компьютер изображает весенний день на Земле и даже снабжает тебя лошадью, чтобы было на чем прокатиться. Выглядит совсем как настоящее, и забываешь, что ты на звездолете, посреди космоса. Учителя используют ее в основном для обучения. В этом месяце мы смотрели битву при Ватерлоо, и как будто сами там побывали. Было очень интересно, только крови много...   
Джеймс пока не слишком разбирался в земной истории и не собирался расспрашивать о последствиях битвы при Ватерлоо, но услышанное окончательно его заинтриговало. Вообразить только: комната, где компьютер может перенести тебя, куда захочешь! Его любопытство и жажда самому побывать в таком месте пересилили здравый смысл.   
- Когда можно попробовать? - спросил он.   
- А если прямо сейчас? - предложила Милэун, и в ее изумрудных глазах замерцали искорки.   
  
* * *   
  
Голографический отсек оказался самой необычной из всех виденных до сих пор Джеймсом комнат. Если бы не светились перекрещивающиеся вертикальные и горизонтальные линии на полу, стенах и потолке, было бы совсем темно. Он подумал, что эти линии нужны для создания компьютерных образов, но уверенности на этот счет не чувствовал.   
- Это и есть голографический отсек? - спросил он, чуточку сомневаясь, не зря ли он пожертвовал принципами.   
- Да, юнга! - Милэун тряхнула косичками. - Смотри сюда!   
-Она заговорила в пространство: - Компьютер, смоделируй весенний день на восточной окраине Токио, Япония, Земля.   
Милэун нравилось бывать в Японии весной. Она провела там много приятных дней со своей бабушкой в прошлом году.   
В то же мгновение комната, где они стояли, исчезла, и Джеймс вдруг оказался рядом с Милэун на поросшем травой холме, окруженном молодыми деревцами. Далеко на западе виднелся город, над их головами, в ветвях деревьев, щебетали свои песни птицы.   
- Вот это да! - выдохнул он. - Никогда раньше не видал ничего подобного!   
Милэун раскинула руки и закружилась от восторга.   
- Ну разве не здорово? Почти как дома с бабулей!   
- Это тут живет твоя бабушка? - спросил Джеймс.   
- Если бы мы были на Земле, ее дом стоял бы прямо за тем холмом. Ей не нравится жить в самом городе, - объяснила Милэун.   
- Она считает, что надо быть поближе к природе, к зелени, - девочка лукаво посмотрела на Джеймса. - Хочешь познакомиться с бабулей?   
- Как же мне это сделать, если она живет на Земле? - поразился Джеймс, продолжая оглядывать удивительные окрестности. Стены просто исчезли куда-то, и сельский пейзаж, казалось, тянулся бесконечно. - И как это сумеет компьютер?   
- А вот смотри! - сказала Милэун. - Компьютер, используя твои данные о Искомо Ямамуре, создай образ, как можно более похожий на мою бабушку.   
- Работаю, - отозвался голос компьютера. - Вероятность получения сравнимого с оригиналом образа Искомо Ямамуры - 93.2%.   
- Тогда сделай это, - приказала Милэун.   
Не зная, чего ожидать, Джеймс повертелся по сторонам, гадая, где же появится какой-нибудь компьютерный призрак. Вместо этого на его плечо легла теплая рука. Он обернулся, чтобы увидеть покрытое легкими морщинками лицо пожилой японки, приветливо улыбавшейся ему.   
- Здравствуй, - сказала она. - Я - Искомо Ямамура. А ты кто такой?   
У Джеймса отнялся язык. Но Милэун не ведала подобных забот.   
- Бабуля! - она раскинула руки и с восторгом заключила японку в медвежьи объятия.   
- Милэун, детка! - копия Искомо Ямамуры обняла девочку с такой же радостью. - Как хорошо, что вы с дружком меня навестили. Но твоя мать не говорила, что вы так скоро возвратитесь на Землю после того, как гостили у меня последний раз. Когда вы прилетели?   
Милэун широко улыбнулась пожилой женщине.   
- Мы - в голографическом отсеке, бабуля. Мы все еще на "Дерзости". Я попросила компьютер сделать образ Японии и тебя, чтобы показать Джеймсу, как работает голографический отсек. А еще это удобный случай повидать тебя. Знаешь, я по тебе так скучала...   
Бабушка с улыбкой посмотрела на внучку.   
- Ты прелесть, деточка. Как хорошо, что ты можешь сделать так, чтобы я с тобой повидалась! Но я все еще не знаю имени твоего друга, а это неприлично. - Она выжидательно посмотрела на Джеймса.   
- Его зовут Джеймс, бабуля, - вызвалась ответить Милэун. - Он летит с родителями на Хаттис VII, его мама и папа будут там заниматься какими-то исследованиями. Они - вулканиты, - добавила она со значением.   
- Так ты - вулканит! - Бабуля улыбалась Джеймсу. - Да это же просто замечательно. Меня всегда интересовали обитатели Вулкана, но до сих пор я не встречала никого оттуда. Для меня большая честь познакомиться с тобой, Джеймс-вулканит, - закончила бабуля с легким вежливым поклоном. Джеймс почувствовал, что бабушка Ямамура ему сразу понравилась. Хоть и вела себя она гораздо сдержаннее своей внучки, но отнеслась к маленькому мальчику предупредительно, дружелюбно и открыто. Джеймсу не понадобилось много времени, чтобы забыть, что они на самом деле не в Японии на Земле, а в голографическом отсеке.   
Джеймс и Милэун провели несколько часов с бабушкой Ямамурой, но настало время прекратить игру и освободить Голографический отсек, прежде чем их обнаружит какой-нибудь Противный взрослый, для которого порядок - превыше всего. Нежно попрощавшись с бабушкой Ямамурой, двое детей вышли из голографического отсека. Милэун подождала, когда закроются двери, а потом прервала программу. Она просто не смогла бы вынести, если бы увидела, как ее любимая бабушка растает в воздухе. А так ей было легче думать о бабушке не просто как о компьютерной имитации.   
Джеймс все глядел на закрывшиеся двери голографического отсека. Он напряженно думал о чем-то, а потом неожиданно повернулся к Милэун.   
- Мы сможем снова прийти сюда завтра? То есть, если это тебе удобно? Мне хочется еще раз здесь побывать.   
- Конечно! Почему бы нет? - усмехнулась ему Милэун.   
- Если кто-то хочет повеселиться с друзьями - я всегда за. И еще у меня есть одна задумка, которую обязательно надо испробовать. Ты ее наверняка полюбишь!   
- Как это можно полюбить то, чего не существует? - спросил Джеймс. - Разве "любовь" не означает чувство, которое люди испытывают друг к другу?   
- Ты чего так раскричался, Джеймс, - Милэун состроила недовольную гримасу. - Не надо на меня так резко выплескивать весь свой вулканизм. Я имела ввиду, что тебе просто понравится то, что я придумала.   
Блестя глазами от радости, Джеймс сказал:   
- Не сомневаюсь даже. Ты уже столько всего чудесного мне показала, пока я лечу на "Дерзости". А теперь, чтобы нас не искали, может, пойдем по домам?   
Милэун рассмеялась.   
- Ну, - сказала она, - я рада, что хоть на что-то гожусь. Айда!   
И они вдвоем направились каждый к своему "дому" ужинать.   
  
* * *   
  
На следующий день Милэун встретила Джеймса после уроков, как договаривались, и они отправились навстречу новому приключению. Когда они добрались до места, заветный отсек вновь оказался незанятым. Милэун вздохнула с облегчением, потому что голографическим отсеком пользовались чаще любой другой комнаты на всем корабле. Ребята подождали, когда двое сотрудников службы безопасности пройдут мимо и исчезнут за поворотом, а потом вошли в пустой зал. Ни к чему, чтобы лейтенант Вурф дышал нам в затылок, подумала Милэун. Она очень уважала этого офицера-клингона и даже слегка побаивалась.   
Как только они оказались внутри, Джеймс обернулся к ней.   
- Что ты придумала, Милэун? - спросил он. - Мне жутко интересно!   
Милэун напустила на себя таинственный вид.   
- А вот увидишь! - сказала она. - Компьютер. Сымитируй мостик КК "Дерзость" МСС-1701, каким он был при капитане Джеймсе Т. Кирке. И чтобы непременно присутствовал и сам капитан Кирк, и все те, кто обычно находились тогда на мостике. Сделай их как можно более достоверно.   
- Почему тебе этого захотелось? - спросил Джеймс, когда по комнате будто пробежала дрожь, а потом окружающее снова стало четким - но теперь уже это был мостик старого звездолета.   
- Потому, - ответила Милэун, - что, мне кажется, будет здорово познакомиться с твоим тезкой. Ты ведь никогда с ним не встречался, вот я и подумала: здесь это легко устроить. И потом, если твой отец, вулканит, дал тебе человеческое имя, он, наверно, его очень уважал, иначе не быть тебе Джеймсом.   
Удовлетворенная своим умозаключением, Милэун опять заговорила с компьютером:   
- Компьютер, приведи в действие мостик.   
Мостик звездолета "Дерзость" N00-1701 тут же ожил. Милэун и Джеймс стояли в дверях турболифта, глазея на усыпанный звездами видеоэкран. Командирское кресло было занято, а об их появлении оповестила симпатичная темнокожая земная женщина, сидевшая у пульта связи.   
- Капитан, - с удивлением сказала она, глядя на детей, - у нас гости!   
Командирское кресло развернулось к двоим детям. Человек, занимавший его, изучающе смотрел на них, пока дважды ударили сердца, а потом сказал:   
- Ну, что тут у нас? И кто это вы такие?   
Милэун и Джеймс почувствовали благоговейный страх перед этим добрым на вид человеком в золоченой сорочке. Если бы Милэун была чуточку старше, она бы решила, что он очень красив. Так или иначе, у них обоих отнялись языки посреди всего этого начальства. Милэун - всего лишь ребенок - никогда не бывала на мостике у капитана Пикара. И хотя умом она понимала, что находится в голографическом отсеке, все равно она не могла избавиться от чувства, что вторгается туда, куда ей входить запрещено.   
Человек, к которому темнокожая женщина обратилась как к капитану, догадался, что дети испуганы.   
- Все в порядке, - сказал он, - я не кусаюсь. Я только хочу знать, кто вы и как случилось, что вы оказались у меня на корабле посреди космоса. За последние недели нам не довелось побывать ни на одной планете, и я знаю, что вы - не "зайцы".   
Джеймс сглотнул.   
- Э-э... капитан... сэр... пожалуйста... мы не хотели вас беспокоить, - его ладони взмокли, и он вытер их о штаны. - Мы только хотели увидеть капитана Кирка и все остальное.   
Человек улыбнулся им.   
- Ну, - сказал он, - вы своего добились. Я - капитан Кирк. А вот вы никак не скажете мне, кто вы такие.   
Понемногу справившись с собой, Милэун ответила:   
- Я - Милэун Макферсон, мой папуля - лейтенант Син Макферсон, он работает в инженерной службе. А это Джеймс с Вулкана, - она показала на мальчика-вулканита, - и его отец - Спок с Вулкана, и...   
- Спок? - капитан Кирк рассмеялся. - Я случайно знаю - и весьма неплохо - мистера Спока, но я и не подозревал, что у него есть дети! А может, есть, Спок? - повернулся он к одетому в голубую сорочку офицеру, стоявшему у научного поста.   
Спок поднял бровь, глядя на своего капитана.   
- Джим, - сказал он, - я так же недоумеваю на этот счет, как и ты.   
Глаза Джеймса расширились от удивления.   
- Отец! - прошептал он.   
Он уже забыл, что на мостике этой "Дерзости" окажется его отец. Он глядел на своего помолодевшего отца, подозревая, что сейчас получит выговор.   
Спок посмотрел на мальчика.   
- Я тебя не знаю, и не знаю, почему ты зовешь меня отцом, - сказал он. - Имеется документальное подтверждение, что в настоящее время я не женат и отпрысков не имею.   
Идя на выручку Джеймсу, Милэун попыталась исправить создававшееся на глазах неприятное положение.   
- Сэр, послушайте, пожалуйста, - сказала она почтительно,   
- Джеймс и я из двадцать четвертого века - из будущего по отношению к вам. Мы - на борту КК "Дерзость-Д" и...   
- Будущее! - голос капитана Кирка поднялся на одну ступеньку. - "Дерзость-Д"? И насколько же далеко то будущее, из которого вы, ребятки, как уверяете, прибыли?   
Ребятки вопросительно посмотрели друг на друга. Джеймсу ничего в голову не пришло, а Милэун сказала:   
- Ну, для меня вы - как что-то из древней истории... Думаю, это было сто лет назад или около того. Джеймс говорил мне, что его отцу лет этак сто тридцать, и...   
Голос Кирка прервал ее; он посмотрел на своего первого помощника и сказал, поддразнивая:   
- Сто тридцать, а? - Кирк усмехнулся Споку. - До отцовства ты пока малость не дорос, Спок!   
Спок только поднял бровь, глядя на капитана. Джим повернулся обратно к детям.   
- Извини, Милэун, - сказал он, - я тебя перебил. Давай дальше.   
- Э-э, - начала она, не отрывая взора от красивого, с миндалевидными глазами, лица капитана, - Джеймс рассказывал мне, что отец назвал его в вашу честь - в честь своего бывшего капитана, - она чуть замешкалась. - Фу ты, это трудно...   
- Ну-ну, - подбодрил ее Кирк, - он назвал его в мою честь, а потом? - Привыкший к неизведанному за все годы, проведенные в пространстве, он спокойно воспринял визит двоих детей из будущего.   
- И потому я привела его сюда, - закончила она, - сюда, в голографический отсек, чтобы познакомить вас, ведь он говорил, что не знает, каким вы были.   
- Голографический отсек? - не понял Джим. - Что такое голографический отсек?   
Он оглядел всех присутствовавших, но везде на его вопрос отвечали лишь пожимание плеч и разведение рук. Кирк вопросительно посмотрел на маленькую девочку.   
- Голографический отсек - это специальная комната отдыха на борту "Дерзости", - объяснила она. - Это особое место, куда мы можем прийти, чтобы воссоздать людей, разные места и все такое, и представить на время, что мы где-то еще. А вы на самом деле - компьютерная программа.   
- Компьютерная программа? - Джим засмеялся. - Что-то тяжеловато мне в это поверить. Я совсем не чувствую себя компьютерной программой!   
- И все-таки, вы - программа, - уверила его Милэун. - Смотрите, я покажу вам. - Она заговорила в пространство: - Компьютер, прекрати исполнение всех программ, кроме капитана Кирка.   
В то же мгновение люди, находившиеся на мостике, заколебались и исчезли, оставив капитана одного на мостике.   
- Он закружился волчком, но там, где только что стояли люди, теперь никого не было.   
Рассерженный, он двинулся на детей.   
- Так! - рявкнул он, - кто вы на самом деле и что вы сделали с моими людьми?   
- Компьютер, останови программу! - с колотящимся сердцем выкрикнула Милэун. Образ Джима застыл на полдороге со стиснутыми кулаками.   
- Фу! - Джеймс снова задышал. - Может, зря мы это?   
- Все пошло не так, как я задумала, - покаялась Милэун. - Дай мне немного подумать.   
- Мне совсем не хочется, чтобы он на нас сердился, - сказал Джеймс. - А если сказать компьютеру сделать так, чтобы капитан все понял?   
Изумрудные глаза загорелись.   
- Хорошая мысль! - Милэун опять заговорила в пустоту:   
- Компьютер, продолжи выполнение программы, но так, чтобы капитан Кирк знал о голографическом отсеке, о том, что он - компьютерная программа, и не сердился на нас.   
В воздухе что-то всколыхнулось. Образ Джеймса Кирка вновь ожил. Он улыбнулся детям.   
- Так немножко лучше, правда?   
Дети дружно вздохнули с облегчением. Джим протянул им руки.   
- Говоришь, хотел со мной познакомиться, Джеймс? - начал он. - Идем-ка, потолкуем.   
Улыбаясь, двое новых знакомых, один - вулканит с человеческим именем, другая - просто человек, шагнули навстречу друг другу, чтобы получше узнать капитана Джеймса Т. Кирка с КК "Дерзость", МСС-1701.   
  
* * *   
  
Саавик вынула чашку чая из раздатчика, подошла к дивану, стоявшему в ее апартаментах, и осторожно села, стараясь не расплескать горячую жидкость. Сделав аккуратный глоток, она посмотрела на мужа поверх края чашки.   
- Ты случайно не знаешь, где сегодня наш сын? - спросила она Спока. - Он почти каждый день пропадает с дочуркой Макферсонов, а последние день-два и не заикается о том, чем они с ней занимаются.   
Спок выключил компьютер, с которым до этого работал, и взглянул на жену.   
- Я бы на твоем месте не стал беспокоиться, Саавик, - сказал он. - Джеймс знает, как себя вести, а мы оба знаем, что он стал... - Спок подыскал слово, - ...счастливее с тех пор, как мы покинули Вулкан.   
Из всех домашних один отец понимал сына лучше, чем думал сам Джеймс. Спок знал, каково быть не таким, как все...   
Едва Спок договорил, двери их каюты плавно раздвинулись - если бы не автоматика, они бы резко распахнулись - и влетел запыхавшийся Джеймс; впрочем, увидев родителей, он остановился как вкопанный. Вспомнив, что ведет себя не совсем так, как подобает вулканиту, он попытался быстро унять себя, чтобы не осрамить родителей, но не особенно преуспел.   
Джеймс не ожидал увидеть их здесь. Он думал, что они все еще на очередном совещании по проблемам Хаттиса VII.   
Саавик поставила чашку на краешек стола и ласково глянула на сына.   
- Джеймс, - спросила она, - где ты был целый день? Твоему отцу и мне не понадобилось сегодня идти на конференцию, и мы не знали, где тебя искать, когда вернулись сюда. Обычно ты рассказываешь нам, что вы поделываете с маленькой Милэун.   
Чувствуя себя так, как будто его только что крепко поколотили, Джеймс принялся разглядывать носки своих башмаков. Он никак не мог совладать со своей противоречивой натурой. Ему хотелось сказать правду, но сознаваться в том, что они с Милэун одни занимались чем-то таким, что требовало надзора взрослых, он не хотел. Исход внутренней битвы долго оставался неясным, но в конце концов человеческая и ромуланская части его существа одолели вулканитскую.   
- Мы были на одной из палуб отдыха, - уклончиво ответил он. - Милэун показывала мне... кое-что. Одну игру, - доковылял он.   
- Это правда, сын? - тихо спросил Спок. Он понял, что истина этим не исчерпывается.   
Джеймс посмотрел на отца... теперь он понимал отца немного лучше, но был еще не совсем готов рассказать ему обо всем, чем они с Милэун занимались.   
- Да, сэр, - солгал он. - Правда.   
Внутри у него что-то заныло. Раньше он никогда сознательно не лгал отцу с матерью. Но тут дело было уж очень личное... И он не знал, как посмотрят родители на его похождения.   
Саавик вопросительно взглянула на мужа. Материнское чутье подсказывало ей, что сын возвращается домой "не совсем чистым", как говаривал когда-то начальник службы безопасности с "Дерзости-Б". Спок прочел вопрос в ее глазах и еще раз всмотрелся в лицо сына. Он знал, что Джеймс - в общем-то, честный ребенок, и ненадолго задумался. Зная, что мальчик становится своим злейшим врагом, когда старается вести себя, как "настоящий" вулканит, Спок счел за лучшее позволить Джеймсу самому однажды решиться и рассказать всю правду.   
Джеймс испугался. Он слишком уважал обоих своих родителей. Мать могла быть очень строгой, когда позволяла своему ромуланскому гневу выйти на поверхность. Джеймс надеялся, что его препирательство не раскроется. Как бы там ни было, он страдал от того же самого незнания родителей, что и большинство детей. Он недооценивал их способность разглядывать неправду среди полуправды. То, как Спок отнесся к увиливанию сына, лишь еще больше усилило это детское неведение.   
- Ну, вот и отлично, - сказал Спок. - И все же дай нам знать в следующий раз, когда ты опять захочешь сходить в эту твою... - он выдержал паузу, - зону отдыха.   
Он посмотрел на жену и едва заметно кивнул. Поняв, что у мужа были причины посмотреть сквозь пальцы на эту маленькую ложь, Саавик откинулась на диванные подушки.   
- Поди и умойся к обеду, Джеймс, - обратилась она к сыну. - Сегодня вечером мы будем за одним столом с капитаном Пикаром и командным составом.   
Облегчение теплой волной окатило Джеймса.   
- Да, мама, - выдохнул он. И заспешил к себе в комнату, приводить себя в порядок.   
На следующее утро Джеймс лежал в постели, глубоко задумавшись. Оставался только один день. Завтра они прибудут на Хаттис VII, и он не сможет больше разговаривать с капитаном Кирком. Он совсем как живой там, в голографическом отсеке! Ему обязательно нужно снова увидеться с капитаном. Но на этот раз Джеймс хотел пойти один. Он считал Милэун хорошей подружкой, но очень хотелось одному побыть с бывшим капитаном первой "Дерзости". Джим Кирк рассказал мальчику много такого про его отца, о чем малыш раньше и не догадывался. Спок никогда по-настоящему не говорил больше, чем необходимо. Необязательная беседа "нелогична", считал он. Но дело в том, что Джеймс знал: он не особенно "логичен" в своих поисках. И к тому же дети с Вулкана - "настоящие" вулканиты - всегда ему так и говорили.   
Трапеза оказалась бы сущей пыткой для ребенка, если бы не советник Трой. Она, видимо, чувствовала одиночество мальчика, и почти весь вечер беседовала с ним.   
- Иногда, - говорила она ему своим музыкальным голосом, - каждому просто необходимо всмотреться в себя и оглядеться вокруг, чтобы понять: я - особый. Знаешь, Джеймс, - тихо продолжала она, - ты - особенный. Ты - единственный в своем роде. Таких, как ты, больше нет.   
"Таких, как ты, больше нет." Эта мысль неотступно вертелась в мозгу Джеймса. "Может, это вчера имел в виду капитан Кирк, когда сказал, что мне нужно будет найти свой путь... как сделал отец."   
Теперь другая мысль созревала в уме Джеймса. У Милэун сегодня утром опять уроки. Она не освободится раньше полудня. Что, если...   
Джеймс соскользнул с кровати. Выйдя из спальни, он прокрался мимо кухни, где семья сидела за завтраком. Он без помех выскочил из дверей своего временного дома и припустил по коридору. Теперь, благодаря помощи Милэун, он неплохо знал, как добраться до нужного ему на "Дерзости" места. У дверей турболифта мальчик поприветствовал двоих мичманов, отправлявшихся на дежурство. Подождав, когда они выйдут на двенадцатой и тринадцатой палубах, он сказал компьютеру, что ему нужно на ту палубу, где находится голографический отсек номер три. Почему-то номер палубы так и не удержался в его памяти. Но компьютер номер знал, и скоро мальчик оказался на нужном уровне. С бьющимся сердцем он огляделся. Коридор был гораздо оживленнее, чем он предполагал. Смена "А" направлялась к своим постам, а смена "Д" только начинала возвращаться с вахты.   
Не желая, чтобы кто-нибудь догадался о его намерениях, Джеймс прошелся туда-сюда по коридору, приветствуя офицеров и рядовых, пока они шли: одни - на работу, другие - отсыпаться. Наконец, кажется, все попали туда, куда хотели, и коридоры опустели. Джеймс вошел в голографический отсек номер три.   
- Компьютер, запусти программу "Джеймс 1", - приказал он.   
И тут же оказался на мостике старой "Дерзости".   
- Привет, Джимми! - образ Джима Кирка протянул руки к мальчику.   
- Привет, капитан! - Джеймс порывисто обнял старшего тезку. - Мне очень нужно было вернуться сюда сегодня утром. Я так много чего хочу знать.   
Джим подхватил Джеймса и сел обратно в свое командирское кресло с мальчиком на коленях.   
- С чего хочешь начать, Джимми?   
Джим вчера начал называть своего тезку уменьшительно. Он сказал, что "Джеймс" чересчур официально, если говоришь с другом, нельзя ли ему звать мальчика "Джимми"? Джеймс с радостью разрешил. Ему казалось, что он знает капитана давным-давно.   
- Расскажи о том, как мой отец умер, и тебе пришлось найти его и доставить на Вулкан, - попросил Джимми.   
- Это потребует сдвига во времени, - отозвался Джим. Компьютерный мир вокруг на миг заколебался, и золотистую форменную куртку капитана сменила темно-бордовая. Мостик старой "Дерзости" стал выглядеть чуть современнее, а капитан Кирк - чуть старше. Джеймса это поразило.   
- Вряд ли я привыкну к этому, - покачал он головой.   
- А ты меньше об этом думай, - тихонько засмеялся Джим. - Мы, люди из голографического отсека, чудные с этой стороны. Ну, давай посмотрим. С чего же началось именно это приключение...? - Он на минутку задумался, и начал: - В те дни, когда я оказался достаточно глуп, чтобы согласиться на должность в Адмиралтействе...   
Джимми так увлекся, что потерял счет времени.   
Услышав звонок, Аманда открыла дверь.   
- Здравствуй, Милэун! Входи.   
- Привет, Аманда! - Милэун булькала, как всегда. - Джеймс тут?   
На лице Аманды появилось озадаченное выражение.   
- Нет, - ответила она, - я думала, он с тобой. Его тут не было целый день.   
Теперь настала очередь Милэун смутиться.   
- У-у, - удивленно протянула она. - Мы намечали кое-что на сегодня. Он сказал мне, чтоб я зашла сюда, он будет меня ждать.   
В комнату вошла Саавик.   
- Милэун. Как хорошо, что ты зашла. Вы с Джеймсом наслаждаетесь обществом друг друга?   
- Мама, - сказала Аманда. - Джеймс не вместе с Милэун, она сама только что пришла узнать, не здесь ли он.   
- Странно, - Саавик недоумевала. - Он не появлялся здесь целый день, - она повернулась к девочкам: - Может, нам его поискать? Я не думаю, что он поступил разумно и сейчас там, где его что-то заинтересовало на этом корабле. Это совсем на него не похоже.   
Аманда повернулась к Милэун.   
- Ты знаешь, где он может быть?   
- Нет! - ответила маленькая девочка. - Раньше он всегда ходил со мной. А я весь день пробыла в школе. Они там устроили столько глупых испытаний, что я никак не могла скорее сюда попасть. - Она подумала немного. - Может, он пошел куда-то, где мы с ним бывали до этого? Он всегда с большим удовольствием беседовал с учителями... чудак! Наверное, пошел навестить мистера Энфенеиида. Джеймсу он очень нравится.   
- Проверьте, пожалуйста, девочки, - сказала Саавик. - Мне совсем не нравится, что я не знаю, где находится Джеймс.   
Девочки направились к школе. Саавик покачала головой. Кажется, положение начало выходить из-под контроля...   
  
* * *   
  
Спустя несколько часов вулканитская семья все еще не нашла и следа ребенка. Новость о том, что Джеймс пропал, разлетелась по кораблю. Капитан Пикар и коммандер Райкер встретились со Споком и Саавик в их каюте.   
- Остается лишь один способ узнать, где мальчик, если он еще на корабле, - сказал им Пикар.   
Он хлопнул по своему переговорному устройству.   
- Компьютер, на борту ли Джеймс, сын Спока?   
- Отвечаю утвердительно, - откликнулся компьютер.   
- Определи местонахождение Джеймса, сына Спока, - приказал Пикар.   
- Джеймс, сын Спока находится в голографическом отсеке номер три.   
- В голографический отсек детям запрещено входить без сопровождения взрослых, - сказал Райкер.   
- Это точно, Первый, - согласился Пикар, - вероятно, просто озорство.   
- Прошу прощения за моего сына, капитан Пикар, - сказала Саавик. - Столь плохое поведение ему не свойственно.   
- Я пошлю кого-нибудь из охраны привести его, - Райкер потянулся к переговорному устройству.   
- Отрицательно, коммандер, - рука Спока остановила Уилла, прежде чем он успел кого-то вызвать. - Это только испугает мальчика. Позвольте мне самому его вытащить. Капитан, коммандер, примите наши извинения за причиненное беспокойство.   
Он быстро вышел.   
  
* * *   
  
У дверей голографического отсека Спок на секунду замешкался. Он ломал голову: и чем это его блудный сын занимается?   
- Компьютер, - сказал он, - это Спок, отец Джеймса. Разреши мне войти в голографический отсек номер три.   
Безмолвно подчинившись, створки дверей раздвинулись. Спок шагнул внутрь - прямо на мостик старой "Дерзости-А".   
Его глаза расширились от изумления, обе его брови забрались под челку, да так оттуда и не вернулись.   
- Спок! Дружище! Как я рад тебя видеть! - в ушах его зазвучал запавший в память, знакомый, но не слыханный семьдесят лет голос. Спок уперся взглядом прямо в глаза Джеймса Т. Кирка.   
- Джим! - голос Спока превратился в хриплый шепот. Горло его перехватило, и говорить стало невозможно.   
Джим Кирк снял Джеймса с колен, встал и широко шагнул к другу. Протягивая руку, он сказал:   
- Я тут славно поболтал со своим тезкой. А ты стал, скажем так, сентиментальным... в твои-то годы!   
Спок ухватился за предложенную руку и крепко ее сжал. Рука Кирка была теплая, живая и такая настоящая...   
- Джим! - повторил Спок. В глазах у него защипало.   
- Не поверить: Спок, потерявший дар речи! - Джим сдавленно хохотнул и криво усмехнулся. - Вот бы Кощея пробрало!   
- Не сомневаюсь, капитан, - Спок все-таки сумел совладать со своим горлом. - Он всегда хотел вставить последнее слово. Да он и сейчас такой.   
Джимми глядел на отца и бывшего капитана; они о нем забыли. Он никогда не видел отца таким... взволнованным...   
Кирк сгреб своего не возражавшего давнего друга в медвежьи объятья. Спок не только позволил обнять себя, но и, похоже, не смог удержаться и тоже обнял своего бывшего капитана. Он так скучал по Джиму... Проходившие годы лишь напоминали, что Кирка с ним нет. У него теперь была наука, семья, но внутри все так же пустовало место Кирка. Это было нелогично, но логика никогда, кажется, не годилась для его отношений именно с этим человеком.   
Джимми смотрел, изумленный. Отец никогда его не обнимал, а здесь он обнимался с человеком из голографического отсека. Маленькое сердце Джеймса внезапно почувствовало, что его отец, вулканит, - нечто гораздо большее, чем доступно взору. Ему отчего-то захотелось плакать, и он едва сдержал слезы.   
Пытаясь овладеть собой, Спок постарался объяснить себе, что это все ненастоящее, что этот человек, который стоит перед ним - всего лишь компьютерный мираж... но он и представить себе не мог, что мираж в голографическом отсеке окажется таким реальным... Не стыдясь, он позволил себе поверить в иллюзию - пусть хоть на время.   
- Прошло много времени, Джим, - сказал Спок своему бывшему капитану. - Мне тебя недоставало.   
- Могло случиться, Спок, - ответил его друг, - что мне точно так же недоставало бы тебя... да так и было однажды, ты помнишь. Я ненавидел Хана за то, что он отнял тебя у меня.   
- Ну, тогда ты, наверно, догадываешься... каково мне было... все эти годы, - тихо сказал Спок. Каждая черточка в лице Джима была такой, как он помнил. У вулканитов прекрасная память... - Я должен был быть с тобой.   
- Ты не мог быть повсюду сразу, Спок, - Джим посмотрел ему в глаза. - Тебе надо было делать свое дело. Мне - свое. Ты сберег и "Дерзость", и команду. Я бы не захотел, чтобы случилось по-другому. Ты знаешь это так же, как и я.   
Картины древних битв сами собой плясали перед внутренним взором Спока... Кругом - ромулане. Включены защитные экраны, повсюду бьют фазеры и фотонные торпеды, и никак не взять на борт высадившихся... Никак не помочь человеку, который так много лет был его другом. Горечь заполнила Спока его, и опять он боролся с такой знакомой тоской, так часто наведывавшейся к нему все эти годы после того несчастья.   
- Я должен был быть там, - нелогично сказал он. Джим покачал головой.   
- Но ты же не мог, Спок. Тогда и у меня, и у тебя хватало забот. Мы оба по-своему хорошо справились каждый со своим делом.   
- Но ты, капитан, - тихо сказал Спок, - не выжил.   
- Нет, Спок, я не выжил, - теперь Джим не улыбался. - Но ты же не думал, что мы с тобой поступим по-другому? Могли ли мы действовать как-то иначе? Врагов было больше в десять раз. Тебе, команде, кораблю просто посчастливилось выжить.   
Спок знал: Джим говорил правду. "Потемкин" и "Эксетер" оказались вовремя, чтобы помешать ромуланам уничтожить "Дерзость". Но это случилось, когда выручать Джима Кирка было поздно. Он погиб, забрав с собой в могилу своих врагов, когда защищал испуганных ученых с тридцать седьмой заставы. И даже тела найти не удалось... Спок на мгновение прикрыл глаза.   
- И все равно, Джим, жаль, что я там не был. Я не хотел, чтобы ты умирал... один.   
Джим тихонько засмеялся, хотя в глазах его стояла печаль.   
- Мы с тобой всегда знали, что я останусь один, когда придет время, - сказал он. - И, когда это случилось, я был на посту. Я делал что-то стоящее. Ты можешь представить, что я старею, слабею и умираю, беспомощный, в своей постели? Уйти так бесполезно?!   
- Нет, Джим, - во взгляде Спока появился намек на улыбку. - Не могу себе представить такое. Очень уж неправдоподобен для тебя этакий конец. Логично было предположить, что случится так, как случилось.   
- Конечно, "логично", старина, - Кирк улыбнулся ему. - Как много раз мы вместе чудом избегали смерти или одурачивали ее? Когда-нибудь старуха с косой все равно настигла бы меня. И поскольку ты - вулканит, и жить тебе настолько больше моего, что мы с тобой рано или поздно расстались бы в какой-нибудь похожей переделке. Мы чудесно жили вместе. Не трать остаток своей жизни на бесполезную тоску.   
Спок внимательно всмотрелся в любимое лицо.   
- И с каких же пор вы стали таким логичным, капитан Кирк? - спросил он. - Я полагал, что это - по моей части.   
- Ты был так озабочен тем, чтобы вместо меня обвинять себя в том, что не твоя вина... и я подумал: неплохо бы мне сделать кое-что вместо тебя! - он широко улыбнулся Споку и хлопнул его по спине. - Ну давай-ка, расскажи мне о себе и о том, чем занимаешься. Джимми здесь уже много порассказал о своей семье, но больше заставлял меня говорить о тебе.   
- Джимми? - переспросил Спок. Джеймс изучал носки башмаков.   
Спок подошел к сыну, встал перед ним на колени и положил руки ему на плечи.   
- Ты этим последние дни занимался? Джеймс посмотрел в темные глаза отца.   
- Да, папа, - прошептал он. - Милэун подумала, что будет здорово познакомить меня с человеком, в честь которого ты меня назвал, и привела меня сюда, - он запнулся немного и продолжал: - Капитан Кирк так мне понравился, что мне было нужно прийти сюда еще раз. Это помогло мне... узнать себя. Это помогло мне узнать тебя, папа. - На отца глянуло истосковавшееся маленькое запрокинутое личико, и невыплаканные слезы тихонько полились из глаз сына.   
- Я припоминаю другого мальчика-вулканита, которого тоже не принимал его отец, - зазвучал за спиной Спока негромкий голос Джима. - Не позволяй Джимми стать еще одним таким мальчиком. Ты ему нужен... ведь у него такие разные задатки.   
Спок глянул через плечо, в лицо Джеймсу Т. Кирку, а потом - вниз, в полное слез лицо своего семилетнего сына. Он так юн и уже так много страдал. Не колеблясь, Спок обнял мальчика и крепко прижал к себе.   
- Я люблю тебя, папа, - прошептал Джеймс. - Я знаю, это нелогично, - заспешил он, - но это так.   
- Немного найдется такого, что имело бы отношение к любви и было логичным, сын мой, - сказал ему на ухо Спок. - И я прошу у тебя прощения, если заставил тебя думать, будто не одобряю тебя. С той самой минуты, как ты родился, я знал, что ты - особенный. Вот почему я дал тебе имя Джеймс, а не какое-нибудь "настоящее" вулканитское имя, как тебе всегда хотелось.   
- Правда, папа?   
- Правда,... Джимми, - Спок с нежностью произнес уменьшительное имя сына. Наверное, он вел себя по отношению к сыну чересчур сурово, сам того не замечая. Он пообещал себе переоценить свои родительские способности. Видимо, девочки страдают от того же. Во всем этом надо детально разобраться... Он обернулся к Джиму.   
- Мне думается, я должен поблагодарить тебя за то, что ты помог и моему сыну, и мне, - сказал Спок. - Ты всегда со сверхъестественным мастерством привносил человеческую поправку туда, где пасовала логика.   
- А ты вначале всегда с трудом принимал эту "человеческую поправку", Спок, - уверил его Джим. - Но потом сумел.   
- Ты всегда был предсказуемой неожиданностью в моей жизни, Джим, - глаза Спока улыбнулись Кирку. - Моя жизнь стала богаче от этого. Я усвоил, что логика - не всегда правильный путь в любом положении. Человеческое чутье всегда ухитрялось опровергнуть мою логику!   
Джим открыто засмеялся.   
- Значит, я тебя чему-то научил, Спок,   
- Верно, капитан, - согласился Спок. - Надеюсь забрать с собой на Хаттис VII это знание. Может быть, человеческий нюх там пригодится.   
Он обернулся к сыну.   
- Мне очень не хочется заканчивать нашу встречу, Джимми, - сказал он, - но утром мы прибудем на Хаттис VII и должны собраться.   
- Хорошо, отец, - ответил малыш. Он подошел к Джиму Кирку и крепко его обнял. - Спасибо вам за все, капитан Кирк. Спасибо, что я теперь знаю, кто вы такой. Я буду скучать. Я хотел бы знать вас так же, как знал мой отец.   
Глаза Джима блестели от слез, когда он обнял мальчика в ответ.   
- А тебе спасибо, что дал мне возможность снова ожить, хоть не надолго. Ты - не обычный молодой человек, и у тебя - не обычный отец. Помни об этом, и тогда я буду знать, что с тобой все будет в порядке, какую бы жизнь ты для себя ни избрал.   
Он поднялся и по-вулканитски отдал Споку честь.   
- Живи долго и счастливо, старина.   
Салютуя в ответ, Спок сказал:   
- И тебе мира и долгой жизни, Джим. Почему-то эти слова не показались смешными.   
- Обязательно, Спок. Пока ты или Джеймс живы - обязательно. - Он усмехнулся и показал на свою голову. - Я буду здесь, если вы когда-нибудь снова захотите со мной увидеться.   
- Я это запомню, Джим. А теперь нам пора расстаться, - он помолчал. - Я счастлив, что в этот раз могу хотя бы попрощаться с тобой.   
Джим поднял руку.   
- Прощай, Спок. Хотя мы можем встретиться снова.   
- Прощай, мой друг, - сказал Спок. - Или - до встречи.   
И он вместе с сыном ушел через двери голографического отсека.   
Когда они оказались снаружи и двери закрылись, Джимми сказал:   
- Компьютер, прекрати выполнение программы, но сохрани ее под именем... - он посмотрел на отца, - "Спок I". Может быть, мы захотим однажды снова навестить его, если когда-то опять окажемся на борту "Дерзости", - объяснил он.   
- Разумно, - пробормотал Спок. Он внезапно почувствовал себя так, как будто с него сняли груз. Теперь он знал, что сможет жить дальше без того чувства вины, что так долго его преследовало. - Пойдем, Джимми. Твоя мать беспокоится о тебе.   
На следующее утро - яркое, раннее - вся семья Спока собралась в транспортерном отсеке номер один. Присутствовали капитан Пикар, коммандер Райкер и советник Трои, чтобы проводить их к месту назначения - на Хаттис VII.   
- Благодарю вас за гостеприимство, капитан Пикар, - с чувством сказала Саавик. - Находиться на борту флагмана Звездного флота - и наслаждение, и большая честь.   
- Это моя почетная обязанность, Саавик, - столь же искренне ответил Жан-Люк. - Надеюсь, что мы еще сможем быть вам полезными в будущем.   
Дианна положила руку Джиму на плечо и улыбнулась ему.   
- Надеюсь, ты запомнишь, о чем мы с тобой беседовали как-то вечером, Джеймс, - сказала она. - Потому что я права, и ты это знаешь.   
- Я запомню, госпожа советник, - пообещал он. - Я знаю, что вы правы.   
- Эй, подождите! Вы не можете так и не попрощаться со мной! - отчаянный голос Милэун, казалось, слышался отовсюду.   
- Я же не знаю, когда теперь снова с вами увижусь. Она влетела в комнату, вконец запыхавшись.   
- Что здесь делает ребенок? - сердито проворчал Пикар Уиллу Райкеру.   
- Примите наши извинения, мистер Спок, - сказал Уилл, - ее сейчас же уведут. Рука Спока взлетела.   
- Отрицательно, коммандер. Это подруга Джима. Она должна была вспомнить, что надо как следует попрощаться. - Основательные прощания тут в обычае. - Он посмотрел на Джеймса.   
Джеймс слегка зарделся от смущения.   
- Извини, Милэун. Я думал, ты еще спишь и не хотел тебя тревожить.   
Милэун так крепко его обняла, что он засомневался: сможет ли он снова дышать?   
- Вот глупый! Мы же друзья, помнишь?   
- Да, конечно, помню! - сказал ей Джеймс. - Спасибо тебе за все.   
Пока изумленные взрослые смотрели на них, дети снова обнялись.   
- Хаттис VII докладывает, что они готовы к прибытию мистера Спока с семьей, - вмешался голос начальника транспортерной службы О'Брайена.   
- В таком случае пора расставаться, - сказал Спок. Он посмотрел на капитана Пикара. - Долгой жизни и процветания, капитан. И большое спасибо.   
Пикар легко вернул салют.   
- Мира и долгой жизни вам и вашей семье, мистер Спок. Пусть удача сопутствует вам на Хаттисе VII.   
- А когда-нибудь мы вместе будем учиться в Академии Звездного Флота, - перекрыл прощальные слова возбужденный шепот Милэун. Двое друзей не хотели разлучаться.   
- Пойдем, Джеймс, - прервал ее голос Саавик. - Пора идти. - Она протянула руку сыну.   
Джеймс неохотно отошел от Милэун и встал на площадку транспортера.   
- Напряжение, - скомандовал Райкер О'Брайену. Когда их очертания уже начали мерцать, послышался голос Джеймса:   
- Когда я вырасту, как ты думаешь, смогу я тоже стать капитаном звездолета?   
И голос Спока ответил:   
- Возможно все и всегда.