Подарок брата
Автор Nesabj
Перевод: Серебряный ветер
Взято отсюда: http://mywebpages.comcast.net/nesabj/index.html

Сигнал двери пробудил капитана Кирка от легкого сна. Он снова задремал за столом. Какой-то момент в затуманенном сознании еще мелькали отражения последних нескольких дней. Нормально он не спал с того, как начался кошмар на Деневе. Сейчас кризис миновал, но гора отчетов грозила лишить его сна в обозримом будущем. Сигнал двери прозвучал снова. Он оторвал голову от стола, понимая, что болит шея и то, насколько измята его одежда.
– Войдите.
Мистер Спок вошел в капитанскую каюту. Его бровь поднялся при виде своего командира, все еще сидящего за столом, там, где он оставил его восемь часов назад.  Ясно было, что Кирк за всю ночь так и не прилег. Спок был не уверен – стоит ли выразить беспокойство по поводу неспособности его друга отдохнуть.  Люди иногда обижались на вопросы о здоровье, но если полностью проигнорировать человеческое состояние – это тоже может задеть. Да, нормы людского поведения остались загадкой для вулканца, несмотря на годы работы среди них.
И что более важно - Спок ни к коем случае не хотел обидеть именно этого человека.
Капитан внимательно взглянул в лицо своего первого офицера.  На его лбу и щеках еще виднелись следы ожогов от ультрафиолетового облучения. Кирк вздрогнул, вспоминая об этих ожогах. Как близко он был к тому, чтобы потерять своего первого офицера и главное – друга. Он не думал, что сможет выдержать такую потерю.
– Что вы хотели, мистер Спок? – спросил капитан.
– Я пришел сообщить, что корабль покинул орбиту Деневы, сэр. Корабли с помощью уже принялись за работу на поверхности. Колонисты встретили их. Медики и психологи с «Энтерпрайза» предоставили отчеты, состояние корабля в допустимых пределах.
Капитан внимательно взглянул на своего друга. Спок мог бы сообщить об этом и с мостика.
– Что-нибудь еще, мистер Спок?
Прежде чем ответить, вулканец заколебался. Это бело редкое явление. После паузы он сказал тихо, почти через силу.
– Джим, я не знаю обычаев, связанных со смертью, горем, принятых у вас, но я хотел бы выразить свое сочувствие тебе в связи со смертью брата. 
Он помолчал, потом добавил: 
– На Вулкане принято, что те, кто знал умершего, делят в это время память о нем с его семьей. К несчастью я не знал твоего брата, но я хочу разделить твою потерю.
Капитана тронуло такое выражение поддержки от друга, но он понял, что ему трудно говорить о брате. Джим Кирк был достаточно скрытным человеком, а боль потери была слишком свежа. Но, снова взглянув в лицо друга, он понял и как трудно было Споку высказать все это. Он знал, что когда его первый офицер выражал какие-либо человеческие эмоции  – он стыдился этого, и часто просто игнорировал их. 
Кирк не захотел отказаться от подарка, что вулканец предложил ему.
– В нашей семье траурные обычаи похожи.  Друзья, члены семьи собираются вместе, чтобы вспомнить хорошие моменты, когда мы были с умершим. Это помогает нам избавиться от боли потери, которую чувствуют люди при смерти близких. Я не могу вернуться на Землю и быть с матерью на похоронах Сэма. Для меня много значит то, что ты сейчас здесь, со мной.
Капитан  улыбнулся  легкой, печальной улыбкой, вызванной предложением Спока, разделить горе.
Внезапно Кирк понял, что хочет поговорить с вулканцем о Сэме. Возможно если он расскажет Споку о Сэме, что то об их жизни, то он сможет словно побыть с братом какое-то время.
–Ты знаешь Спок нас с Сэмом разделяла девятилетняя разница в возрасте. Пока мы не выросли – у нас было мало общего. В то время пока я подрос, чтобы быть интересным для него – он уже окончил школу. Но было одно лето, я помню, когда мне было четырнадцать, а ему двадцать три. Он был дома после колледжа, а я только что вернулся с Тарсуса. Сейчас, я думаю мать велела ему вернуться домой и побыть со мной. 
Это было тяжелое время. Мать и Сэм не знали, что делать со мной. Я был настолько погружен в себя, что даже говорил редко. Я просто гулял по округе, боясь чувствовать и думать о чем либо. Сэм пытался  говорить со мной, но я не мог. Он пытался заинтересовать меня хоть чем-то, но я был настолько отстранен от реальности, что ничего не трогало меня.
Капитан взглянул на своего друга. Нет ли признаков того, что его слова доставляют вулканцу неудобство? Но, увидев только интерес и понимание, Кирк продолжил.
Однажды ночью, я рано лег спать. Но я плохо спал, крутясь по всей кровати. Сны о Тарсусе мучили меня. Сэм вошел в мою комнату, взял меня на руки как младенца и вынес на улицу. Я пытался бороться с ним, но он был намного сильнее, да и я был все еще слаб после Тарсуса. 
Начался дождь. Мягкий летний дождь, настолько легкий, что ты понимаешь, что он идет, только после того как видишь капли на теле. Мы стояли под дождем, Сэм крепко держал меня, пока мы вместе не вымокли. Потом он сказал мне: «Джим, пусть дождь заберет твою боль, отпусти ее. Она не уйдет, если ты не захочешь отпустить ее. Я здесь, с тобой, я не оставлю тебя». Я заплакал. Я не мог плакать с того момента как оказался дома. Мы стояли там и я начал понимать, что боль действительно проходит. Первый раз за несколько месяцев я почувствовал себя в безопасности. Сила Сэма, его любовь и поддержка и стали началом выздоровления. Я всегда был благодарен ему за это. С того дня я люблю стоять под дождем. Это помогало мне чувствовать близость брата, даже если нас разделяли световые годы.
Капитан смолк. Секунду Спок думал, что возможно он просто заснул, но потом понял, что он полностью погрузился в воспоминания о своем брате Сэме.
– Спасибо, мистер Спок. Я не вспоминал об этом многие годы. Ты привел Сэма ко мне и я благодарен за это.
– Капитан, еще раз примите соболезнования вашей потере, – ответил вулканец.  – А сейчас, если вы извините меня… – ни говоря ни слова первый офицер встал и вышел.
Кирк откинулся в кресле,  соображая, не его ли проявление эмоций смутило или даже причинило боль его другу. В дальнейшем он думал об этом время от времени.
После того, как корабль покинул орбиту, они получил приказ явиться на Звездную базу 11 для отчета, пополнения припасов и получения новых заданий. Миссия Деневы вымотала экипаж, кроме того, затаенная печаль, которая владела капитанам, сказывалась и на людях. Все знали, о его тяжелой утрате. По вечерам, после окончания смены вместо привычных игр в шахматы на рекреационной палубе, вместо концертов, других развлечений, в которых капитан принимал участие раньше, все наблюдали одинокого человека, по большей части молчаливо глядевшего на звездные огни.
Как-то раз одним таким поздним вечером Спок подошел к капитану, который стоял у открытого смотрового окна, погруженный в глубокую задумчивость.
– Капитан, Джим… Я хотел бы чтобы ты пошел со мной на палубу 18.
Капитан распрямил плечи и ответил:
– Что-то случилось, Спок? На корабле проблемы?
– Нет, сэр. Я просто прошу вас сопровождать меня.
– Я не хотел бы…
– Пожалуйста, капитан.
Последнее время Кирк не помнил, чтобы вулканец обращался к нему. Фактически, понял он сейчас, он почти не видел Спока, даже на мостике, с того дня, когда он говорил с ним о Сэме. И было это пять дней назад.
– Хорошо, мистер Спок.
Два человека вошли в турболифт и спустились на палубу 18. Капитан мог только гадать зачем его первый офицер захотел привести его отсек со складскими помещениями.  Они молча прошли по коридору, спустились на палубу ниже, и пришли в большой закрытый склад. Вулканец открыл дверь своим личным кодом. Когда Кирк вошел, он сразу почувствовал знакомый запах. Он услышал, как его друг дает команду компьютеру начать выполнение программы и тут же  нежная влажность, больше туман, чем дождь, опустилась на двух человек. Это был запах поля в Айове, поля, умытого теплым летним дождем. Лицо капитана повлажнело. Он не знал было ли это от тумана опускающегося на его лицо или от слез – да это было и неважно. Он только знал, что стоит под дождем вместе с братом. 
Капитан улыбнулся, чувствуя как дождь смывает боль.